Но Зальц не отвечал  на мой  вопрос, а выжидательно  смотрел  на Голда,
передавая ему,  как  старшему,  право  ответа.  Так  два хирурга  стоят  над
неизлечимым раковым больным, не решаясь  приступить к  заведомо  безнадежной
операции, а больной глядит  на  них в упор  и требует:  режьте! Мне уже  все
равно не жить, так режьте же, черт возьми!
     И тогда  ребе  Голд, член городского раввината,  потрогал  пухлой рыжей
рукой воротник своей рубахи и сказал:
     Ну-  у-  у,  во-первых, секрет  семейного  счастья  --  это  секрет!  А
во-вторых...
     Дальше   он  стал   рассказывать,  что,  по  еврейскому  закону,  нужно
ежемесячно 12 дней воздерживаться от половой  жизни, и тогда жена приходит к
мужу  свежая, как невинная девушка. Что, по статистике, в религиозных семьях
значительно меньше  разводов,  чем в  нерелигиозных. Ну и все такое  прочее,
чего  я уже  не стал  слушать, --  это я и сам  писал,  когда редактировал в
"Призыве" брошюры  о  еврейской  религии. А  вот  ответ раввина, что "секрет
семейного счастья --  это секрет", развеселил меня до  истерики  --  он  был
последней  каплей в психическом перенапряге тех дней. Я вышел  из  синагоги,
сел на подстриженный газон и стал хохотать, как сумасшедший. Да я и был в те
дни сумасшедшим -- чего там! Каждый из нас бывает, одни -- минуту, другие --
несколько  дней,  третьи  --  всю  жизнь. И  не говорите  себе,  что  вы  не
сумасшедший? никогда не говорите -- просто ваша минута еще не пришла...
     "Секрет семейного счастья -- это секрет!"
     Вашу мать!
     Я пришел  за Откровением, за Спасением, за Словом Божьим, а оказывается
--  это  секрет!  Моя  жизнь  и так превратилась  в  ничто:  я теряю семью и
единственную  дочку,  я пишу  книги,  которые  уже никто  не  помнит,  кроме
московского  КГБ,  а когда  я придумал сюжет про  нормальных  людей  --  это
секрет!
     Я катался по траве и хохотал, как плакал...
     Папа! Папочка!-- вдруг услышал я голос дочки.
     Я сел на траве, вытирая с лица слезы смеха.
     Рядом, в  пяти  метрах,  стояла  моя  бывшая "Тойота Корола", за  рулем
машины сидела моя бывшая жена Лиза,  а с заднего сиденья через открытое окно
выглядывала  моя  пятилетняя дочка  Хана --  обе  в купальниках  и резиновых
плавательных шапочках на головах.
     Папа, что ты там делаешь? Ты такой смешной! Ты поедешь с нами на  пляж?
Мы едем купаться перед сном!
     Я смотрел  на дочку, пытаясь понять, откуда они тут взялись и о чем она
спрашивает. Но Лиза не стала ждать  моего ответа. Перед  ней на траве газона
лежало  Ничто  --  сумасшедший,  которого  она уже списала  из  своей жизни.
Презрительно отвернув  голову, Лиза дала газ, и машина,  шурхнув колесами по
асфальту, покатила прочь  по Atlantic Avenue. Маленькое белое личико Ханочки
удивленно смотрело на меня через заднее стекло.


        3

     И  вот  это  состоялось  -- мы  складывали вещи.  Мы  складывали  их  в
картонные фруктовые ящики из Smart- маркета. Я -- в своей комнате, а Лиза --
на кухне. Лиза с Ханочкой тоже съезжали из этого "дома любви" --  в Salem, в
другую квартиру, дешевую.
     Вадим, у тебя есть сигареты?
     Да. Вот на столе...
     У меня будет маленькая квартира, твои ящики там не поместятся.
     Но тут всего пять ящиков с книгами!
     Там очень маленькая квартира.
     0'кей! О' кей!
     Конечно,  дело не в пяти  ящиках,  подумал я.  Просто  ей  не  терпится
отрезать меня окончательно. И еще ее возмутило,  что  я  не  повесился  и не
утопился,  а  наоборот, купил себе машину. Да, пошел  вчера  к диллеру и  на
Master  Card  купил  себе "Тойоту  Терсел". Правда, нормальные люди покупают
машину  на  банковский  заем, но  я  для  банка,  как  и  для  жены, человек
ненормальный: у меня нет постоянной  работы. Писатель! Кто в Америке считает
это  работой?  Если ты  не  Стефан  Кинг и не Том Кланси,  но называешь себя
писателем, то тебе говорят:
     "О, поздравляю! А на что ты живешь?.." А если ты продолжаешь утверждать
(да еще на плохом английском), что живешь  на свои литературные гонорары, то
с тобой перестают общаться, потому что в  Америке не любят, когда люди  врут
прямо  в глаза.  Скажи им, что ты  заправщик на бензоколонке,  идя развозишь
пиццу,  или продаешь айсберги  в  Новую  Зеландию,-- и тебе любой поверит, и
банк даст заем. Но если ты снимаешь дом в Марблхеде и при этом говоришь, что
ты только русский  писатель,-- well, или ты агент КГБ, или ты в каком-нибудь
нелегальном бизнесе, это ясно.
     Короче,  когда  банк  отказал мне  в займе,  я  купил  себе  машину  на
кредитную карточку.  Конечно, это был акт  шизофрении, потому что в банке  у
меня лежало всего семь сотен -- ровно половина следующего  месячного платежа
алиментов, а мой агент вот уже полгода не может продать  мой последний роман
о  падении  Горбачева --  ни  один американский  писатель  не  хочет,  чтобы
Горбачев проиграл даже в романе! А этого я как раз не  учел! Я не учел, что,
если  пророк  хочет преуспеть коммерчески,  он  должен не  столько угадывать
будущее,  сколько  угадать желание клиента.  Скажи  человеку,  что  он через
десять лет станет миллионером, и он радостно отдаст  тебе последнюю десятку,
и уйдет счастливый, и  еще пришлет  к тебе всех своих родных  и знакомых. Но
попробуй сказать  клиенту,  что  он  разорится или  заболеет раком,--  таких
пророков в  древности били камнями! Два года я  сочинял роман о перестройке,
ничего, кроме гражданской  войны в  России, у меня  из  этой  перестройки не
получилось, а  теперь  ни  один из моих издателей не  дает за  этот роман  и
цента, как  будто  я виноват  в том,  что в России  действительно начинается
гражданская война!
     Но без  машины  как  мне  навещать  дочку,  если  я  собираюсь  жить  в
Нью-Йорке? И вообще, решил я, мрачно отправляясь  к ближайшему саг- диллеру,
разве  вся  Америка  не  живет  в  долг?  Пора  и  мне  переходить   на  эту
психологию...