- А если потом будет уже поздно? - упрямо возразил Игорь. - Считаю, лучше
предупредить и пусть ничего не случится, чем потом проклинать себя. Володька
должен знать, что ему может угрожать опасность.
   - Да с чего ты взял, что  ему  что-то  угрожает,  милый?  Ты  стал  таким
мнительным в последнее время.
   - С того и взял, что мне интуиция подсказывает, а я ей верю.
   - Не думаю, что и Володя ей поверит. Он просто посмеется над тобой -  вот
увидишь.
   - Пусть смеется, - не  сдавался  Игорь.  -  Главное,  совесть  моя  будет
спокойна. Ладно, я смотрю, ты еще не проснулась и не понимаешь меня. Вечером
приедешь?
   - Конечно, дорогой, - голос ее нежно затрепетал. - Я ужасно соскучилась.
   - Я тоже. Ну все, я поехал До вечера.
   - Только прошу тебя, Гоша, сделай это как-нибудь поделикатнее.
   - Постараюсь. Ч-м-ок...
   Чмокнув трубку, он повесил ее  на  рычаг  и  опасливо  потрогал  кончиком
пальца лежащий перед ним на полочке конверт с фотографией.  Тот  уже  остыл.
Сунув его в карман, Игорь вышел из будки и направился в  сторону  автобусной
остановки.

***

   Несмотря на солидную должность, которую сам занимал в  фирме,  на  видное
положение  в  обществе  всех  своих  знакомых,  Володя  Крапивин  был  очень
суеверным человеком. Он возвращался с полпути, если дорогу перебежала черная
кошка, пересекла похоронная процессия или женщина с пустыми ведрами  (что  в
Москве, к счастью, встречалось крайне редко).  Он  никогда  не  возвращался,
даже если шел на совещание, забыв  дома  доклад  с  основными  тезисами  или
оставив в квартире ключи от своей машины. Если на пол падала ложка или  нож,
он немедленно покидал это место, не желая встречаться с нежданными  гостями.
Когда на подоконник садился голубь или, хуже того, ворона, он начинал читать
про себя "Отче наш...". Он никогда не брился, не стригся и не мыл голову  на
ночь, не выносил мусорное ведро под вечер и безжалостно выбрасывал  рубашку,
если случалось надеть ее шиворот-навыворот. Он всегда носил пристегнутую под
воротником булавку от дурного глаза и подавал милостыню, даже зная, что  это
никакие не нищие, а самые  обыкновенные  наглые  и  бессовестные  цыгане.  В
общем, если бы за суеверие давали денежные премии, то Володя  был  бы  самым
богатым человеком на земле.
   Кто знает, может быть, и добился он всего того, что имел, лишь  благодаря
своему суеверию, но доказать это он не мог и поэтому, считая  это  признаком
слабости, тщательно скрывал свою особенность даже от самых  близких  друзей.
Он не хотел, чтобы над ним подшучивали, ему нравилось, когда его  уважали  и
побаивались. Он знал себе  цену  и  постоянно  напоминал  о  ней  другим.  К
двадцати восьми годам он достиг всего, о чем мечтал в восемнадцать, и теперь
строил  планы  следующего  этапа  своей  жизни.  Самым   последним   пунктом
предыдущих его планов стояла женитьба на молодой и красивой девушке, души  в
нем не чаявшей, его боготворящей, покорной  и  сладострастной.  Все  это  он
нашел в Насте, своей новой секретарше, которую совершенно случайно  подобрал
для него менеджер  по  кадрам.  Увидев  ее  впервые  в  своей  приемной,  он
почувствовал, как внутри шевельнулось нечто теплое и  приятное,  доселе  ему
незнакомое.  Внешность  этой  славной  девушки  вполне  соответствовала  его
представлениям о женском идеале, возраст также был  подходящим  для  будущей
супруги состоявшегося во всех отношениях мужчины, а когда  он  в  первый  же
вечер знакомства оказался с ней в постели, то окончательно убедился  в  том,
что настало время выполнить последний пункт и поставить  точку  в  программе
десятилетия.  Будучи  очень  суеверным  и  боясь,  что  его  могут  сглазить
завистники, он никому не рассказывал о своем намерении и потому окутал  свои
отношения с Настей и предстоящее бракосочетание завесой  тайны.  Даже  нанял
новую секретаршу, чтобы на Настю не  смотрели  ничьи  завистливые  глаза,  и
приглашения разослал в письменной форме,  чтобы  не  встречаться  ни  с  кем
лично, да и место для брачной  церемонии  подобрал  самое  что  ни  на  есть
чистое, на его взгляд, и безгрешное, где еще не  ступала  нога  молодоженов.
Это была старенькая, но опрятная часовня,  расположенная  в  очень  красивом
месте ближнего Подмосковья, которую восстановили совсем  недавно.  Церковные
службы в ней не проводились, ее  недавно  отреставрировали  и  охраняли  как
памятник старины. Володя однажды ездил в те места на рыбалку, и эта часовня,
стоящая на живописном холме, окруженном со всех  сторон  лесами,  ему  очень
понравилась. Он не хотел венчаться в большой церкви,  но  и  обычный  ритуал
регистрации его не устраивал. Поэтому он решил совместить "два в  одном"  и,
заплатив бешеные деньги, добился у местных властей разрешения на  проведение
в часовне официальной брачной церемонии. На ней  присутствовали  только  его
близкие друзья, а все остальные гости  уже  пришли  в  ресторан  "Прага"  на
банкет. Ему было все равно, что о нем подумают друзья и  знакомые,  главное,
чтобы свадьба прошла как надо, без сучка  и  задоринки,  и  стала  достойным
завершением его десятилетних трудов.
   Свадьба и банкет и в самом деле удались. Невеста была в элегантном  белом
платье, жених в черном смокинге, гости  с  цветами  и  подарками,  тамада  в
положенное  время  произносил  остроумные  тосты,  гости   истошно   кричали
"Горько!", молодые целовались и били рюмки, потом поочередно были украдены и
выкуплены сначала туфля невесты, а потом и сама невеста. Наутро после первой
брачной ночи, счастливо совпавшей с наступлением критических  дней  невесты,
узкому кругу гостей и родственников  была  продемонстрирована  окровавленная
простыня как  доказательство  наличия  девственности,  которой  Настя,  надо
сказать, лишилась еще в пятнадцать лет. Весь день опоздавших гостей "парили"
березовым веником и заставляли выпить до дна двухсотграммовые стаканы водки.