- Да, - промычала я, - надо бы все это убрать в шкаф, а джинсы тебе  эти,
наверное, жмут.
   - Жмут! - радостно подтвердила Маня.  -  Но  здесь  сейчас  так  носят  -
коротко и тесно. А вот гляди, это платье для вечера.
   Ив мгновение ока она стянула  с  себя  брюки,  футболку  и  облачилась  в
голубое платье, обильно украшенное блестками и бантами.
   - Ну, как тебе? - подпрыгивала она от полноты чувств.
   - Великолепно, ты неотразима, но давай уберем все это в шкаф.
   - А Жан сказал, что это наряд начинающей  путаны,  -  обиженно  протянула
Маша. - А убирать не надо, надо позвать Софи, она все уложит.
   - А как позвать Софи? - поинтересовалась я.
   - Да очень просто, - сказала Маша.
   Она дернула за шнурок около двери.
   - Сейчас прибежит.
   Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
   - Входи! - крикнула девочка. На пороге  возникла  женщина  лет  сорока  с
суровым выражением лица.
   - Софи, - приказала Мащка, - это все надо убрать в шкафы!
   Я сжалась от ужаса: сейчас эта мегера объяснит нам, кто здесь хозяин.  Но
лицо Софи расплылось в сладкой улыбке.
   - Сладенькая ты моя, - закудахтала  она  радостно,  -  ты  доверяешь  мне
разложить все твои новые вещи? Ах ты, ягодка, белочка сладенькая!  Иди,  иди
покушай вкусненько. Иди, моя радость, а я все уберу, кроватку тебе  разложу,
пижамку погрею...
   - Ну пошли скорей, - запрыгала Машка, - видишь, там вкусный ужин!
   Захлопывая дверь, я увидела, как Софи аккуратно раскладывает белье.
   По бесконечному коридору мы дошли до  лестницы  и  спустились  на  первый
этаж. По дороге я чуть не сломала шею, пытаясь рассмотреть картины,  обильно
развешанные по стенам. Репродукции импрессионистов были просто  великолепны,
а вот абстрактные композиции на первом этаже понравились  мне  куда  меньше.
Двери в столовую были раскрыты, и, когда  я  вошла  в  зал,  мне  на  минуту
показалось,  что  я  нахожусь  на  съемках  фильма,  сцена:  "Ужин  в  семье
аристократа". Яркие лампы, сверкающая посуда, голые плечи  женщин  и  черные
костюмы мужчин, беззвучно двигающиеся слуги... Я  в  моем  мятом  свитере  и
грязных джинсах была тут как нельзя к месту.
   - О, дорогая, - проговорил Жан, вставая из-за стола, - мы не  хотели  вас
будить!
   Я с облегчением заметила, что он был в джинсах и рубашке без галстука. Да
и другие женщины тоже были одеты просто, голыми плечами щеголяла только одна
дама. Зато что это были  за  плечи!  Белые,  полные,  покатые  -  совершенно
роскошные.  Такие  плечи  просто  грех  прятать  под   платьем!   К   плечам
прикреплялась массивная шея, украшенная ухоженным лицом средних лет.
   - Давайте я вас познакомлю, -  улыбнулся  Жан.  -  Это  Жаклин.  -  Плечи
милостиво повернулись в мою сторону. - Жаклин - моя кузина.
   - Двоюродная, - поправили плечи неожиданно тонким голосом.
   - Дорогая, не будьте  столь  педантичны,  -  засмеялся  ее  сосед.  -  Я,
например, до сих не могу понять,  какие  родственные  узы  связывают  нас  с
Натали! Вообще-то я брат первой жены Жана.
   Жан захохотал:
   - Не надо сразу пугать наших гостей, Яцек.
   - Да мы не из пугливых, - сказал Аркадий.
   - Моя первая жена, - уточнил Жан, -  вышла  замуж  за  брата  Яцека.  Они
познакомились случайно на одной вечеринке и поженились.
   - Да, - протянула Маша, - мамины бывшие мужья тоже дружат с мужьями своих
бывших жен... Воцарилась тишина.
   - Я всегда говорил, - процедил Аркадий сквозь зубы по-русски, -  не  надо
было учить ее иностранным языкам.
   Жаклин ласково улыбнулась мне:
   - Ну, со мной и Яцеком вы уже познакомились. А это Андре, наша дочь.
   - Не совсем наша, - уточнил Яцек, - Андре моя дочь.
   Я  почувствовала  себя  как  дома.  В  стйловой  уютно  и   светло,   еда
потрясающая, вино вкусное. Я расслабилась и улыбнулась соседу справа.
   - Меня зовут Аллан, - шепнул он мне. - А как ваше имя?
   - Дарья, - пробормотала я с полным ртом, - меня зовут Дарья, или Даша.
   Сосед согласно закивал головой:
   - Прекрасное имя, необыкновенно вам подходит!
   Тихая беседа за столом текла своим чередом. После  седла  барашка  подали
блюдо с сырами. Запивали все это великолепным, совершенно потрясающим вином,
название которого я  не  знала,  а  этикетку  не  увидела.  Официант  держал
бутылки, обернув их салфеткой. Разговор перекинулся  на  искусство.  Сначала
обсудили достоинства и недостатки Лувра, потом Британского музея,  добрались
до галереи Уффици.
   - А ваш любимый художник? - обратился ко мне Алан.
   - Люблю всех импрессионистов, - призналась я, - а вот Пикассо, Малевич не
для меня.
   - О, - засмеялся Жан, - тогда вам надо ходить только по второму этажу. Не
зря Натали  настаивала,  чтобы  ваша  комната  была  именно  там,  можно  не
спускаться на первый этаж. Он у нас весь посвящен современному искусству.
   -  Да,  -  восторженно  закивала  я,  -  на  втором  этаже  такие  чудные
репродукции.
   Повисла тишина, потом  все  опять  разом  заговорили  -  на  этом  раз  о
китайском фарфоре эпохи Мин.
   Кофе подали в соседней комнате, скорее всего это была  библиотека:  стены
плотно заставлены  томами  разных  форматов,  кожаные  и  бумажные  корешки,
подарочные и карманные издания - все стояли вперемешку.