Помнишь Гаспара, моего первого мужа?
   Я кивнула.
   -  Ну  вот,  встретились,  и  через  некоторое  время  Жан   сделал   мне
предложение. Я развелась с Гаспаром и вышла замуж за Жана.
   - А кто такие Яцек и Жаклин? Наташка еще сильнее нажала на газ.
   - О Господи, сейчас я тебе все объясню. Слушай внимательно. Жан был женат
на Катрин. У Катрин есть новый муж. У мужа есть брат. Это Яцек.  Яцек  женат
на Жаклин. Андре - дочь Яцека от первого  брака.  Общих  детей  у  них  нет.
Жаклин еще та штучка. Ее мать и правда была бедной деревенской  девушкой.  А
вот отец - совсем другое дело. Что уж он такого  нашел  в  Галине  -  матери
Жаклин, - никто не понимал. Сейчас она вполне благообразная  старушка,  а  в
молодости, поговаривают, красотой не блистала, да  и  не  очень  умна  была.
Может, это-то его и привлекло. Короче, чтобы там ни  было,  но  отец  Жаклин
женился на  Галине,  обеспечил  ей  райскую  жизнь  и  более  чем  безбедную
старость. А на Жаклин мужики слетаются, как мухи на мед.  И  дело  не  в  ее
богатстве. Что-то есть в ней такое... В общем, куда ни  придет,  все  вокруг
нее вьются.
   - А чем она занимается? - глупо поинтересовалась я.
   - Замуж выходит. Правда, последние годы живет с Яцеком. Но  до  него  уже
трижды  разводилась.  А  с   Яцеком   просто   невозможно   поругаться.   Он
удовлетворяет любые ее капризы. Знаешь, как они познакомились? Жаклин  сбила
его в предместье Парижа. Думала все - труп на дороге, а  она  в  Сантэ.  Она
рассказывала, что выскочила из машины и заглянула под колеса. А Яцек лежит и
хохочет. "Вы, Мадам очень неосторожны, -  проговорил  он,  -  в  другой  раз
будьте внимательнее на повороте". Представляешь? Жаклин отвезла его к себе -
был ноябрь, и Яцек весь измазался. А наутро они пошли оформлять брак. Галину
чуть удар не хватил - поляк, почти нищий, да еще с кучей  бедных  родствен-.
ников. У него сестры, братья, несколько теток -  все  бедны,  как  церковные
мыши... И вот, представляешь, зовет Жаклин гостей на свадебный  обед.  И  уж
конечно, в первых рядах Жан: их отцы сводные братья. И Катрин позвали. А она
не растерялась и зацапала брата Яцека. Денег-то у нее после развода -  тьма.
То-то была потеха! Жаль, меня при этом не было. Приехали, вылезаем.
   Наташка резко затормозила, и мы выбрались из машины.
   - Где это мы? - спросила я, оглядывая небольшую площадь.
   - Что, любительница  детективов,  не  узнаешь?  Посмотри:  впереди  Сена,
набережная, большой дом...
   Я посмотрела по сторонам: "Площадь Дофин" - стояло на табличке у входа  в
кафе. Не может быть! Неужели это кафе, где любил сидеть комиссар Мегрэ!
   Наташка обрадованно закивала головой:
   - Вот именно. Впереди перед тобой набережная  Орфевр.  Вот  этот  большой
дом,  это  комиссариат,  где  работал  Мегрэ.  Вот  только  кафе  по-другому
называется. Дофин - это вся небольшая площадь. То  ли  Сименон  выдумал  это
кафе, то ли переводчик когда-то ошибся, и с тех пор пошло, что "Дофин" - это
кафе. Ну, отсюда двинем пешком. В центре  полно  машин,  лучше  погуляем  на
своих двоих.
   Наверное, это был самый счастливый день в моей жизни. Мы  проходили  весь
день по музеям, а в перерывах заглядывали в кафе, ели мороженое, пили вино и
были  всем  абсолютно  довольны.  Толпы  парижан  текли  мимо  нас,  витрины
магазинов и маленьких кафе манили зайти. Все были веселы,  никто  никого  не
толкал, не ругался. "Даже дети у  них  не  капризничают",  -  подумала  я  с
завистью. Над толпой витал запах  хорошей  косметики,  аромат  вкусной  еды.
Можно только удивляться, как, поедая столько печеного, сладкого, жареного  и
жирного, французы в массе своей остаются тощими.
   Рано или поздно все заканчивается, завершился и этот волшебный  день.  На
улице уже окончательно стемнело, когда мы с Наташкой помчались домой.  Устав
от беготни, я тихо дремала на  заднем  сиденье,  Наташка  напевала  какую-то
песенку:
   - Зизи, зизи...
   "Надо будет спросить у нее, что такое "зизи",  -  вяло  отреагировал  мой
мозг на незнакомое слово. И на этом я заснула.
   Разбудил меня резкий  толчок  машины.  Оказывается,  мы  уже  доехали.  Я
открыла глаза и зажмурилась от яркого света. Во дворе было полно машин:  две
простые "Скорые  помощи"  и  одна  реанимация,  несколько  полицейских,  два
красных  "Рено",  грузовик,  на  котором  громоздились  останки  темно-синей
машины.
   Наташка выскочила  из  машины.  Невысокий  лысый  толстячок  поспешил  ей
навстречу:
   - Мадам, позвольте представиться, я комиссар Перье. Глубоко  сожалею,  но
должен сообщить вам ужасную новость.  Мадам,  мужайтесь:  ваш  муж  попал  в
автомобильную катастрофу и...
   Не дослушав его, Наташка рухнула на  землю.  Комиссар  засуетился  вокруг
нее:
   - Сюда, скорей, врача, ей плохо!
   К Наташе подбежал бородатый мужчина в белом комбинезоне.
   - Разве можно так, господин комиссар, - сразу, как обухом по  голове.  Вы
бы сначала дали ей сесть. Ну и методы у вас... - укорил он комиссара.
   - Я еще не успел ничего произнести, - начал оправдываться толстячок. -  Я
только намекнул, что произошла катастрофа.
   - Да, конечно, глядя на то, что  осталось  от  машины,  она  должна  была
подумать, что ее муж задавил  кошку,  -  продолжал  доктор,  делая  укол.  -
Хорошо, хоть ребенок не сильно пострадал.